Серые дороги. Тени.

18:18 

Рассказ: Бумажный дым

Название: Бумажный дым
Часть: 1
Автор: [J]Хийя[/J]
Жанр: дарквэйв, драма
Варнинг: субкультуры, вредные привычки, фэм-слэш
Саммари: как-то встретились два безумца...


Я ничего не знаю о тебе.
Раннее утро, словно из фильма про бесцветный Плезентвилль, невыразительно серое, где-то внутри деревянных кирпичных коробок, навороченных изысканно-модернистских многоэтажек, древних рассыпающихся домиков спали люди, те самые, что нынче ночью подпевали пергидролизному блонду Иеронимусу под циничный блюз про сваренные мозги, просверленные в черепе дрелью окна для души, метались под своими одеялами, мяли простыни, пропахшими дымом пальцами, дыша в подушки перегаром.


Из сумки-почтальонки у меня выглядывали пластинки My bloody Valentine и Moonchild. Найти в этом городе, патефон стоило немалых усилий. Впрочем, город почти не причем, это время в этом мире неумолимо-поспешное, неумело-торопливое, безвкусно-суетное – оно отнимает у своих детей добротную деревянную мебель и заменяет дешевым пластиком на роликах, свежесмолотый и едва сваренный кофе и подсыпает быстрорастворимый суррогат, выдирает из пальцев пластинки и подсовывает автомагнитолы в сверкающие новенькими фарами претенциозные автомобили. В сущности, чихать мне на бездуховность времени-людей-города, еще пять минут ходьбы мимо сквера, потом нырнуть между домами, детской площадкой и соседи будут одарены ярко-антрацитовым душным, как вьетнамские ночи, запахом и голосами сорокалетней давности.
Улыбаюсь своим мыслям, провожу рукой по выстриженной паутине над левым виском, встряхиваю лимонного цвета длинным хвостом. Хм, понятия не имею, как получилось так, что стычек с соседями у меня еще ни разу не было. В одиннадцатой квартире жил туговатый на ухо дед с внучкой Машей, подрабатывал дворником в детском садике напротив дома, особо внимания на мой внешний вид не обращал. Думаю, считает, что Машке мать нужна, а она исчезла в неизвестном направлении, когда девочке год был, бросила с отцом. Машка часто заходит ко мне, делает домашние задания, ковыряется в моих завалах пластинок, деревянных украшений, примеряет сапоги на платформе, и считает нас подружками. Насколько могу, забочусь о девчонке, но из меня сиделка, как собственно и мать, вообще никакая, от слова совсем. Уж не знаю, что своим старческим нюхом чует во мне ее дед, но отношения патологически доверчивые сложились, хотя с дедом мы и не общаемся вовсе. Двенадцатую квартиру арендует молодая пара. Кажется, они работают как нормальные люди с восьми до пяти, и вижу я их крайне редко. У меня смены два на два с 8 вечера до 5 утра. А в четырнадцатой живет еще один фрик, прозванный мной Греем, ждет свою Ассоль, мастерит модели кораблей с алыми парусами, гонит про единственную навеки любовь, которую видит только во сне. Кажется, девственник, зашуганный такой, краснеет от вида каждой проходящей мимо барышни, даже если даме далеко на полтос и она трижды бабушка. Но исправно ровно один раз в неделю заходит выпить дешевого ягодного вина и пересказывает все сны за неделю про свою Ассоль.
Вот так бы и текла моя жизнь, если бы не Она. Проходя мимо заклеенного скотчем и заколоченного фанерой бывшего магазина с секонд-хендом и мечтая стянуть с себя сапоги, распластаться по дивану, я увидела медленно шедшую на встречу девушку. Строгое темно-синее платье, стрижка-боб, похожа на девчонку из «Криминального чтива» Тарантино. Красивая. Мы поравнялись, и я обернулась ей вслед. Чтобы наткнуться на внимательные светлые глаза. Вот так мы глядели друг на друга. Ладно, со мной все понятно, чего бы на панка не поглазеть, высокая, безумная стрижка, выбритая с обеих сторон, кожаный ошейник, черные напульсники и на черной майке Кеннеди с развороченным черепом в потеках мозгов. Люди и раньше вот так смотрели. Хотя нет, не так, в ее глаза не было любопытства.
- Мы знакомы? – спрашиваю я ее. Мне кажется, я знаю ее тысячу лет.
- Да, - совершенно спокойно кивает она мне.
- Откуда?
- Ты забыла вальс в Вене?
Я никогда не была в Вене, а девушку помню. И понимаю, что если она вот сейчас уйдет, то я не просто не узнаю про Вену, уйдет что-то важное. Хоть бросай все и иди за ней.
- Разве это была Вена? Хочешь кофе? – вдруг согласится, за спиной скрещиваю пальцы на удачу.
- Мне на работу надо. Вечером.
- Написать тебе мой телефон?
- У меня нет телефона.
- И как же я тебя найду?
- Я работаю в библиотеке тремя кварталами ниже до пяти.
- Я приду, - киваю ей. Молчание и топтание на месте становится совсем уж неловким. Надо либо что- то спросить, либо уже разойтись. Только и она тоже никуда не торопится уходить.
- Как тебя зовут?
- Сибил.
- Сибил, ну иди уже, я приду к библиотеке в пять. Точно приду.
- Конечно, придешь.
Потом она поворачивается и так же бесшумно двигается вниз по улице. Смотрю ей вслед. Загадать что ли, если обернется, значит еще увидимся. Или нет, загадаю, что-нибудь важное. Ну же, надо быстрее придумать, что. И выдаю первое попавшееся: если она обернется, она моя вторая половина. Смотрю ей в спину, далеко ушла, какой ей смысл сейчас-то уже оборачиваться. Киваю себе, глажу сумку и пластинками. Мда, жаль, красивая, в ней есть что-то…
- Чего стоишь? Я же сказала, что до вечера, - от ее голоса расплываюсь в глупой улыбке, отвешиваю клоунский реверанс, якобы снимая шляпу и прижимая руку к груди.
Выглядывает солнце и местный Смолвилль затапливает цветом, сияющие блики в мелких лужах, в тысячи окон, рыжему коту перепало счастье в виде толстой мыши и он держа в зубах добычу трусит от подвала к забору.

Закрываю входную дверь, запираю изнутри на ключ. Я, наверное, паранойик, но дверь запираю всегда, к черту незваных гостей. Правда на всякий случай в стойке для зонтов обитает бита. Наш охранник с погоняловом Доберман, злой как сотня демонов, однажды отнял эту биту у пьяного гопника, пообещав если тот еще раз нечто подобное принесет, то засунет ему орудие через задницу до самых гланд. При этом он так сверкал угольными глазами, что реально испугались даже мы, работающие в баре, только нам еще уголовщины не хватало. А утром с этой битой в руках Доберман подошел ко мне.
- Возьми.
- Зачем она мне? – шутить с Доберманом можно только когда предварительно прощупаешь настроение на предмет текущей адекватности.
- На память, - фыркнул он. Когда он дежурил, то чаще всего его ставили на вход, внушительный такой парень, убедительный, но он взял себе за правило, что барная стойка тоже его территория, и люто скалился на любого, кто по его мнению посягал на установленный им покой. В принципе, клиенты у нас чаще всего были одни и те же, и заметив Добермана эксцессов не устраивали, но зарвавшимся новичкам клал здоровую лапищу на плечо и тихонько покачивал мощной головой без шеи, выпивохи скручивали горелки моментально.
Он нахмурился и смотрел на меня с каким-то совершенно собачьим выражением умных и грустных глаз. Потом выдал:
- Ты одна живешь.
Я оперлась локтями на стойку, наклонилась поближе к нему, мгновения понимания, это жалость, просто мы никогда не признаем. Жалость. Ему жалко меня, что я живу одна, и мне нравятся девушки. И он люто ненавидит Иеронимуса, который подбивает ко мне клинья. Мне жалко его, от него ощущение, что он живет на пределе, еще мгновение и его разорвет, жизнь выпустит кишки на асфальт, обдерет кожу с его мощных лап. Сильный, но ему нужен кто-то сильнее его, или просто нормальнее.
- Спасиб, ты хороший. Очень.
- Береги себя, Лали.
Я коротко глажу его по руке.
Вот так эта бита оказалась у меня дома, ни разу не пригодилась. По большей части она талисман на безопасность, но если будет нужно, пущу в ход не задумываясь.
Кидаю рядом связку ключей, увесистый чугунный брелок в виде черепа глухо впечатывается в линолеум. Стягиваю сапоги и, оставив сумку у порога, бреду на кухню.
Раздергиваю плотные шторы. Еще один мой пунктик, на обоих окнах в квартире висят тяжелые портьеры темно-синего цвета, сплю я преимущественно днем, так солнце не мешает моему сну и внутренней темноте благополучно барахтаться в подсознании. Распахиваю окно, свежий ветер врывается в комнату, ласкается к паутине на висках, забирается под майку. Стягиваю JFK, мазнув его мозгами по лицу. Есть еще одна такого же фасона, только ярко-красная с Че Геварой. Че сейчас в стирке. Надо придумать что надеть на свидание с Сибил. Вот как, Лали, уже прям и свидание? Смеюсь над собой. «А че бы нет, свидимся же». Достаю турку.
Интересно, как ее зовут на самом деле? У всех моих знакомых с охвостьями есть настоящие имена, даже у меня, даже у придурка Иеронимуса. Они никому не нужны, в сущности, имена эти. Мне кажется порой, что и не было никогда девушки с паспорта, меня даже хозяин бара, выдавая недельный заработок, зовет Лали.
Засыпаю кофе, кстати, на самом деле вьетнамский, Синека ездила туда месяц назад. Правда, в основном, ее рассказы о достопримечательностях свелись к офигенному любовнику, которого она там подцепила. Но это не важно, она привезла каждому из бара подарок, мне вот два кило отменного кофе.

Пластинки подождут пробуждения, беру гитару. Расстроенная, тюнер сломался еще снег лежал, с тех пор как-то не было времени заниматься. Пофиг, пляшем. Перебираю пальцами по струнам как придется. Что-то вроде гадания, что выйдет, то и значит. Отпускаю сознание.

Не бойся моих снов –
Они не причинят тебе вред,
Не вдумывайся в смысл слов –
Это мой полночный бред.
Тишина расставила сети.
В них запутались последние мысли
Я попадаю в поток встречный
Чужих человеческих жизней.

Обрываю перебор. В моих мыслях странная Сибил. Протягиваю руку, мысленно касаясь завитка волос, глажу воображаемую щеку у видения в воздухе.

Я ничего не знаю о тебе.

Кофе с шипением выплескивается на плиту. Черт, забыла про него. Я слышала историю, в баре рассказывал один любитель, то ли в самом деле музыкант, то ли обычный краснобай. Он пишет песни, когда ему является обнаженная девушка и начинает танцевать. И слова льются сами собой, но когда она исчезает, уходит и талант. Он зависит от нее, он бухает, чтобы хоть в горячном бреду насладиться ее танцем, чтобы вновь быть для нее творцом. Говорит, что ничего из себя не представляет без этой барышни. Верно, либо сопьется, либо покончит с собой, когда она больше не придет. Надо спать идти, а то буду как этот с голой бабой.

Мне снится Вена. Понятия не имею как она выглядит. Единственно, что знаю о городе, было рассказано учительницей немецкого в седьмом классе. Это то, чтобы сохранить культурные ценности в виде зданий и сооружений, они там передвигаются по городу на лошадях. Прикидываю прямо во сне, как загажены навозом улицы. Смеюсь, и Сибил впечатывает острый локоть мне под ребра. Месть не заставляет себя ждать, притягиваю ее ближе, целую уголок рта. Она замирает под моими пальцами, вцепляется в плечи, но не отталкивает. Пора остановиться, но я нажимаю ей на затылок и поцелуй становится настоящим, обжигающим, дрожат от напряжения руки и звенят натянутые извилины.

И не извилины вовсе, а будильник. Уже четыре вечера, к сожалению от прерванного сна примешивается злость, пинком сбрасываю с себя одеяло. Дану Миноуг вместе с телефоном хочется отправить следом, в стену, в дребезги. И тут я окончательно просыпаюсь. Сибил. Через час мне надо быть у библиотеки. «Сибил…» Меня отпускает так же резко. Придется поторопиться.
Принимаю душ три минуты горячий и две ледяной. Подогреваю утренний кофе в турке еще раз, пока греется, курю в форточку.
Шкафа у меня нет. В коробки уложены вещи, в одной майки, в другой переложено пакетиками от насекомых пальто, в третьей нижнее белье, в четвертой, аксессуары и так далее. Вытягиваю серую майку с короткими рукавами и надписью черными буквами по спине – Dance Macabre. Спортивные штаны с кучей карманов, молний, клепок. Волосы собираю в хвост, скручиваю из них пучок и натягиваю кепку. На запястьях оставляю все те же напульсники, что были утром. Залпом допиваю кофе.
Иду торопливо, но к библиотеке подхожу уже вальяжно, словно, сытый и хорошо поживший кот. Я ж не трагический персонаж, чтобы сходу показывать, как она меня волнует. И еще я пофигист, ну так сложилось, что все вот так считают, в чему менять амплуа сейчас? Найду чем очаровать девчонку и кроме эмоций.
Она выходится, хмурится на солнце. Видимо глаза привыкли к полумраку библиотеки. Ищет взглядом самую цветную и нелепую дурищу. А кукиш, крошка, я сегодня почти цивил. Закуриваю снова, выпускаю в небо дым и смотрю на нее. Движения немного скованные, поджала губки, руки теребят лямку сумочки, каблуки туфель легонько гладят асфальт. Не понимаю, почему бы ей не купить телефон? Было б проще ведь. Может сама как-нибудь подарю. Только я уже чувствую, что не легко будет ее убедить, что телефон ей все же нужен. Принципиальная крошка мне попалась. И застенчивая. Как в ней это уживается?

Ого, она почувствовала, что на нее смотрят. Ветер треплет ее стрижку, ерошит аккуратную укладку. Хорошая, правильная девочка. Сжимает кулачки и идет в мою сторону.
- Вспомнила я Вену, ты классно целуешься.
Она вспыхивает до пунцового ярко-томатного оттенка, не щеками, а сразу всем личиком до корней волос. Настолько удивлена, что разжимает кулачки.
- Не говори этого вслух.
- Боишься, что коллеги узнают, что ты встречаешься с девушкой-панком?
- Ты, ты… Мы еще не встречаемся!
- Ой ли?
Хватает меня за бочину майки и тащит на прицепе вниз по улице.
- Расскажи о себе, - останавливаю ее спустя полквартала.
- У меня парень был, потом я его убила, разрезала на куски, сложила в коробку и отправила почтой в Венесуэлу до востребования.
Мое лицо вытягивается от удивления, потом я смеюсь. Странная, какая же ты странная.
- А потом ты танцевала с рыбьими кишками вокруг лампочки Ильича?
- Не веришь? – стискивает зубки.
- Верю, верю, - примирительно выставляю руки ладонями вверх. А про себя думаю, что рано или поздно ты расскажешь правду.

Я зову тебя в свой бар. Хорошеньким девочкам там не место, но у меня смена через два часа, и там мы можем спокойно поговорить. Она сопротивляется, но не долго.
- Вызову тебе такси через пару часов.
- Еще чего, дойду сама, - фыркает.
Она разглядывает хитрые украшения на стенах, плакаты с выступавшими тут музыкантами, бесконечными фотографиями на стенах. Особо привлекают картины дарквейв-арт и губная гармошка за стеклом. Босс говорит, что на ней играл сам Стиви Вандер, только откуда бы в нашей дыре взяться гармошке Стиви. Этот факт босс объясняет каждый раз по-разному, ему никто не верит, но гармошка вот она, висит себе. Внимательно слежу за Сибил.
Садится на высокий стул за стойкой. Киваю приходящим, своим и просто знакомым, ставлю перед Сибил чашку зеленого чая. Любопытно, по какой причине тихая скованная библиотекарша так легко чувствует себя в баре, пропитанном тяжелыми битами, тестостероном, запахом потных косух, преимущественно мужских тел и перегаром, который можно вывести из стен единственно скинув в наш подвальчик ядерную бомбу.
В девять появляется Иеронимус, с ним явно что-то не то, задевает широкими плечами косяки. Оп, замечаю его глаза, какой дряни, эта падла нажралась сегодня? Пока идет докопался до тощего пацаненка, которого сам же и зацепил локтем. Подоспевает Хром, блонда быстренько уводят с глаз долой. Босс опять будет ссать кипятком, что блонд сорвал выступление, сейчас будет звонить Плахе и слезно умолять отыграть вечер. А может Иероним отойдет через пару часов. Но Сибил точно пора отсюда сплавить, до первого раза ей достаточно.
- Увидимся завтра?
Щурится, кажется, поняла, что он нее пытаются избавиться.
- У меня завтра выходной, погуляем, - виновато добавляю я, и с извинениями смотрю на дверь, куда увели раскудахтавшегося блонда.
Вызываю такси, выхожу ее провожать. Садится в машину, в ней она кажется маленькой девочкой, выворачивает голову, смотрит не меня растерянно.
Я улыбаюсь и накланяюсь к окну:
- До завтра.
Машина трогается.
И все же…
Я так ничего о тебе и не знаю.


@темы: пыль параллельных дорог/рассказы

Комментарии
2012-04-14 в 19:10 

S is for Sibyl
"Мне всё кажется, что на мне штаны скверные, и что я пишу не так, как надо, и что даю больным не те порошки. Это психоз, должно быть." А. П. Чехов
Можно я кину себе в цитатник?)
Меня поражает твоя память и твое восприятие меня.
ты удивительная, что так все обрисовала, изобразила, эта реальность красивая, и я хочу бороться за ее существование.
Обещаю, что скоро ты узнаешь обо мне больше.
Пойду писать)

:heart::heart::heart:

2012-04-14 в 19:36 

кидай куда хочешь, я уже перестала давно делить написанное для тебя и твое. оно все твое, все.

интересно, глупо ли с моей стороны надеяться, что ты напишешь к этому продолжение?

2012-04-14 в 19:38 

S is for Sibyl
"Мне всё кажется, что на мне штаны скверные, и что я пишу не так, как надо, и что даю больным не те порошки. Это психоз, должно быть." А. П. Чехов
Хийя, Я думала, что мое "пойду писать" - означает , милая Лали я пойду писать продолжение) надеюсь оно будет не сильно слабее твоего.
Ты не представляешь какой счастливой ты меня делаешь. это просто запредельно. мое спасибо тебе должно быть начертано воздушными шарами на небе

2012-04-14 в 19:48 

вот как, я опять туплю...
и все же так хочется чтобы этот мир стал цельным, без тебя он таковым стать не сумеет. я конечо могу дописать то, что еще осталось в голове, три-четыре сюжета. но они останутся без твоих слов однобокими.
я буду ждать, думаю у тебя получится здорово, но твоя героиня она по характеру помнится сильно отличалась от моей, так что должно выйти просто несколько иначе, мир тот же но с другого бока.

что там буду! уже жду, хочу знать как ты все видишь)

2012-04-14 в 19:58 

S is for Sibyl
"Мне всё кажется, что на мне штаны скверные, и что я пишу не так, как надо, и что даю больным не те порошки. Это психоз, должно быть." А. П. Чехов
Хийя, у тебя такой Гамлет, а у меня такой Максим. :lol:
напишу обязательно)

   

главная