Серые дороги. Тени.

16:56 

Рассказ: Бог

Название: Бог
Часть: 1
Автор: Хийя
Размер: рассказ
Жанр: дарквэйв, ангст, детектив
Саммари: Полиция находит убитого мальчишку. Дело закрывают, списав на самоубийство. Что же случилось на самом деле?

Глава 1.

Теплый вечер ранней осени светился сотнями огней уличный фонарей, огоньками маленьких магазинчиков и кафе, уплывал с легкими дуновениями ветра и запахами выпечки и дамских духов. Лили и Лиам сидели в маленьком скверике возле университета на деревянной скамейке с раскрытой коробкой пиццы и бумажными стаканчиками газировки.
- Наверное, тебе кажется здесь все непривычным?
- Здесь все также и в то же время… - Лиам подозрительно поглядывает на кусок пиццы в руке и, словно отогнав от себя невысказанную мысль, смеется. – Пожалуй, к пицце я оказался не готов.
- Дома родители, наверное, готовили каждый день…
Лиам уже смеется от души и куда более искренне.
- Я никогда не видел маму у плиты. Да и папу жующего дома тоже. Они обычно ужинали в гостях или в ресторанчиках. Нэлле – приходящая домработница из службы обеспечения занятости эмигрантов, даже толком не говорила на английском. Зато благодаря моим родителям я умею потрясающе готовить. Торты, конечно, вне моей компетенции, но вот мясо по-тайски получается восхитительное.
Лиам брезгливо кладет недоеденный кусок в опустевшую коробку, и с загоревшимися энтузиазмом глазами смотрит на Лили.
- А поехали ко мне, приготовлю что-нибудь домашнее на скорую руку? Решайся, приставать не буду, потом до общежития провожу.
- Ну, если только проводишь, то поехали! – смеется Лили.
- Прощай пицца, - величественно заговорил Лиам, отправляя коробку и стаканчики в близлежащую урну. – Будем знакомы!
Звонкий смех Лили смешал всю парадность фразы, и Лиам, глумясь и фальшивя, запел попсовую песенку.
- Этой ночью, этой ночью никто не любил тебя, так как я! Никто никогда не любил тебя, так как я! О, моя прекрасная пицца, никто не любил тебя, больше, чем я!

- Хорошая квартирка, Лиам. Снимаешь?
- Нет, отец так обрадовался моему решению перевестись в Йельский университет, что от счастья преподнес мне такой подарок. Он мне год мозг пудрил на тему: дедуля закончил с отличием, папа маму повстречал, а сынуля-обормот в Йель учится не идет. – Ответил Лиам стихами, снимая передник, и убирая со стола тарелки.
- А у тебя есть фотки из Гарварда? Говорят, крутой университет и попасть туда сложно.
- Не очень-то сложно. Мне нравилось там учиться. И фотки есть, хоть и не много.
Лиам достал из книжного шкафа пакет из фотомастерской и вытащил тоненькую стопочку.
- Вот смотри, что есть. Это мы с потоком в первый день занятий… А это уже наша компания… Эти двое с филологического, длинноволосый с культурологии, а этот парень с юридического, как и мы.
- Вот эта классная, где вы вдвоем. Похоже, вы очень дружны. Скучаешь по ним?
- Не очень.
- Почему?
- Я уже привык здесь, у меня быстро появляются друзья. Да и как-то вольготнее здесь.
- У этого парня такая улыбка, как у буддийского ламы – благостная, будто весь мир готов обнять…
- А у Кита папа полжизни в Индии провел, совсем помешан на Востоке. Может часами лекции начитывать о культуре, традициях, философии и ментальности страны. Мож по наследству и Киту что-то перепало. Он даже сына назвал привезенным откуда-то именем. Кимреот.
- Да, не повезло мальчику с таким-то именем.
- Да нет. Кит и папу уважал и именем своим гордился. Джером Инч – очень уважаемый ученый-востоковед. Хоть и не часто папу видел, зато какие тот истории из поездок привозил! Закачаешься! Шехерезаду за пояс может заткнуть! Кит тоже любил порассказать. И про восток и про философов, да и вообще мысли одна забавнее другой выдавал. Мы были лучшими друзьями, пока он не погиб.
- В смысле? – задала Лили совершенно глупый вопрос, не ожидав такого поворота событий, и такой резкой смены интонаций, с какой Лиам сказал последнюю фразу.
Лиам вытащил из письменного стола другой конверт, куда более увесистый.
- Копы сказали, что это секта. Неосатанисты-каббалисты. На месте смерти нашли каббалические знаки. – Лиам по одной вытаскивал фотографии и передавал Лили. Сначала на них были изображены стены, голые, но без ветхости, словно, не далее чем вчера из дома съехали прежние жильцы. Затем, кровавые разводы с отпечатками следов обуви и испещренные знаками-иероглифами. - И пентаграммы разные.
.- Из Кита выпустили всю кровь. – На новой фотографии лежал с трудом узнаваемый мальчик с Гарвардских снимков. – Но не нашли ни единого следа насилия, ушибов, синяков, проколов кожи от шприца. Только порезы. В крови не было обнаружено следов лекарств или наркотиков.
Лиам отдал все оставшуюся пачку Лили, и она перебирала все новые и новые ракурсы с места убийства.
- Он пошел на это добровольно.
- Ты уверен?
- Я знаю Кита. Если бы это было не так, он бы полумертвый сопротивлялся до последнего вздоха.
- Он попал в секту, и ты этого не заметил? Он ничего не говорил странного? Не высказывал необычных для него идей?
- В двадцать лет у каждого первого есть необычные идей и страстное желание изменить мир к лучшему. А Кит и вовсе был большим оригиналом во всем, что он говорил и что делал. Но он никогда не говорил ни о чем подобном. У нас бывали разговоры на философские темы, но меня отвлеченно-философские разговоры быстро утомляли. Я мог бы поддержать разговор, но лишь после нескольких кружек хорошего пива, да и то в основном репликами «угу» и «может быть». Да, он говорил о ничем не ограниченной свободе. О том, что после второго рождения, можно стать равным богу и снять ограничения, накладываемые воплощением. О достижении такого знания, какое не дано ныне живущим. Он бредил безграничностью и абсолютной свободой. Но, Лили! Он никогда не говорил о смерти, о перевоплощениях. Как не говорил о призраках, духах, религии или о чем-то в том же роде.
- И он не оставил никаких записей, прощальных записок, не звонил?
- Нет. Мне нет. Он накануне позвонил отцу в Индию. И задал вопрос: что думают его древние индийские мудрецы, остается ли жить в любимых часть души умершего. Джером отнес этот вопрос к его новой влюбленности… Ответил, что оставшиеся жить всегда будут помнить и любить ушедшего. Положил трубку, и тут его кольнуло, он взял билет на самолет в Штаты. А утром ко мне пришли полицейские с ордером на обыск и расспросами.
- Какая глупость, умереть, когда знаешь, что тебя кто-то ждет и любит.
- Не надо так говорить. При мне не надо… Даже если я так и сам считаю, но я не хочу думать, что он умер ни за что. Хочу думать, что хотя бы за убеждения.
- Извини...
- Ты знаешь, мне иногда кажется, что у него все получилось.
- Что получилось? Полдуши любимым или свобода?
- Иногда… Я понимаю, что это безумие, но… Я чувствую, что он не просто рядом… Кит, как бы это сказать… Думает вместе со мной. Я ловлю себя на мыслях… Так, как бы подумал он, а не я…
- Так бывает, когда близкие думают, а что бы сделал он, а как бы поступил…
- Нет, не то… Не так. Это не мое… Это как мыслить вдвоем. - Лиам осторожно посмотрел на Лили, проверяя по выражению ее лица, не принимает ли она его за сумасшедшего. Но на ее лице была глубокая задумчивость, словно, она со всех сторон обдумывает услышанное, и подбирает логику фактов.
- А что со свидетелями?
- Эксперты установили, что на месте преступления было не менее двадцати человек, включая жертву. Они опросили всех родственников, друзей, сокурсников и студгородок, но не нашли даже намеков на следы соучастников. Никого.
- Двадцать человек исчезли без следа?
- Следы остались только от ботинок на крови Кита.
- Записи? Книги? Дневники? Телефон?
- Нет.
- Хозяин здания?
- Не знаю. В отчетах не было об этом записей. Кажется, здание или отдано под снос, или выставлено на продажу.
- Откуда у тебя полицейские отчеты?
- Доллары. Зелененькие американские…
- Понятно… И каковы результаты расследования?
- Дело закрыли. Признали, что появилась новая секта. Сказали, что Кит был лидером, и с потерей главы секта распалась. Думаю, что копы просто не пожелали связываться с тайнами, сектами и магией.
- Магией?
- Ритуал жертвоприношения. Полиция посчитала, что это сатанинский обряд.
- Джером Инч тоже так считает?
- Мы с Джеромом часто разговаривали о жизни и смерти, об отношении к случившемуся. Но спустя месяц у него умерла жена от инфаркта. И вот уже более двух месяцев он живет в Индии.
- Что со знаками? Что там было написано?
Лиам удивленно посмотрел на Лили.
- Просто загогулины. Наверняка, значимые только для тех, кто это написал.
- Не обязательно. Завтра в университетской библиотеке посмотрю, может, что и выяснится.
- Зачем тебе это, Лили?
- Во-первых, мне интересно, что же скрывается за этим убийством. Во что можно так верить, чтобы за это умереть. Во-вторых, мне симпатичен ты. – Лили подмигнула Лиаму и хотела что-то еще добавить, но в дверь постучали и Лиам пошел открывать.
- Пап, мам, что вы тут делаете?
- Да мы вот с твоей мамой мимо ехали, решили заглянуть, узнать, как поживает наш сыночек. – Из коридора доносились подвыпивший мужской голос и женский смех.
- Я не один, у меня гостья…
- Ну, так и познакомь нас со своей девушкой! – Мужчина приобняв жену, вошел на кухню.
- Она не моя девушка!
- Мы с мамой тоже в Йеле познакомились. Так что еще все будет.
- Пап, это Лили. Она со мной учится. Лили, мистер и миссис Льюис.
- Лиам, всем чаю. Лили, а кто ваши родители?
- Пап… - Смутился Лиам.
- Ты разве еще чай не ставил?

***
Хмурое утро, серость застыла по углам квартиры, состояние полного безразличия. Хотелось лежать весь день без движения и бездумно смотреть в потолок. Но так было каждое утро – сны выбрасывали его в реальность, жестким рывком. Лиам садился, пытаясь успокоить сердцебиение, а потом снова падал на подушку и позволял себе привыкнуть к пробуждению. Из остатков сна все еще Кит взывал к сефирам, заставляя растягиваться время бессилия над событиями, а Лиам сокращал расстояния, переступая по разводам его крови. Лиам чувствовал, как его разум перестает сопротивляться потоку образов, и он снова проваливается в кошмарный сон.
Мобильник завел жизнерадостное «Beautiful life» и Лиам автоматически нажал прием вызова.
- Лаим, привет! Клевые у тебя родаки! Классно посидели! У меня кое-что есть для тебя. Жду через полчаса в библиотеке! Отбой!
Лиам удивленно смотрел на замолчавшую трубку, и пробормотал в пространство:
- Доброе утро, Лилиан!
Лиам вызвал такси, идти в такую рань не было ни сил, ни желания.

Лили увлеченно всматривалась в статью на компьютере, когда подошел Лиам.
- Ради этого стоило просыпаться?
- А что ты во сне не видал?
- Тебя обнаженной.
- А хочется?
- Для разнообразия можно.
- В следующий раз посмотришь. А пока взгляни на это.
- Что это такое?
Лили повернулась к нему, и ее личико стало серьезным, словно, с него ветром сдуло игривость и шутливость.
- Лиам. Я вчера вернулась домой, и вдруг мне припомнилась одна вещь. Примерно недели три назад я видела точно такие же значки, как на фотографиях полицейского отчета. Тогда я не обратила внимания, подумала, что шутка соседки по комнате в общежитии. Она хохотушка, любит розыгрыши и подколки. А после вчерашнего вспомнилось и уже не шло из головы… Как-то утром я проснулась, посмотрелась в зеркало, а на стекле, едва заметный, был рисунок, написанный может мелом, может пудрой, может тальком. Может быть пеплом… Я его срисовала, чтобы потом у соседки спросить. Были важные дела, я закрутилась и забыла совсем. А сегодня нашла файл в Интернете с каббалическим алфавитом. Так вот рисунок прекрасно переводится на английский современный язык.
- И что там написано? – Совершенно не понимая, что говорит, спросил Лиам.
- Это один из каббалических текстов. Всего одна фраза. «Послушайте живые, песнь о мертвых».
- На зеркале?
- Да
- В твоей комнате женского общежития?
- Да.
- Три недели назад?
- Да.
- Мы еще не были знакомы!
- Ну и что?
- Кимреот хотел тебе что-то сказать...
- С чего ты взял?
- Что взял?
- Что это Кит?
- Кит ничего не брал, он мертв.
- Лиам, с тобой все в порядке?
- Не уверен…
- Пойдем в кафетерий, пора позавтракать.
Лили решила, что разговор стоит продолжить чуть позже, чтобы Лиам успел успокоиться. И снова смог думать спокойно и разумно.

Мысли путались и перескакивали с одной на другую. Даже горячий кофе не мог остановить этой бешеной гонки. Лили рассказывала свежие новости, прогноз погоды, анекдоты, которые успела с утра вычитать в Интернете.
- Лили, а как бы ты хотела умереть?
- Лиам… - Лили растерялась, она уже поняла, что у Лиама есть привычка задавать неожиданные вопросы не в тему, сбивая мысли собеседника. Добивался ли он так свежего взгляда на свой вопрос или же просто игнорировал своей бестактностью уже ведущуюся беседу, Лили пока не разобралась. Но очевидно было только то, что она не была готова ответить сразу. Да и не понятно, что он хотел услышать – ее личное мнение, причину смерти Кита или что-то иное.
- Я не хочу умирать, - осторожно ответила девушка.
- И все же как? От старости на своей кровати в окружении многочисленных внуков? Где-нибудь на Гаити под вид заходящего солнца от редкой болезни? Романтично утонуть на Титанике, бережно обнимая мужа-капитана? Как, Лили?
- Хочу жить, а смерть пусть придет тогда, когда посчитает нужным и как судьбе будет угодно.
- Вот так просто отказываясь от выбора?
- А разве это не мой выбор?
- Кит выбрал сам...
- А разве выбрал? И разве сам?
Лиам неопределенно пожал плечами, опустил взгляд в кофе и замолчал.
Они молча пили остывший кофе, Лили думала о странностях судьбы – еще три дня назад она и не знала о существовании Лиама Льюиса. Спокойно училась на юрфаке, во выходным гуляла с подружками, три раза в неделю ходила в спортзал, изредка ходила на свидания, мечтала о блестящей карьере корпоративного юриста где-нибудь в крупной транснациональной компании. А сейчас у нее есть призраки, пишущие послания тальком на зеркалах, странный напуганный парень, медленно сходящий с ума то ли от раздвоения личности, то ли от собственного нежелания принимать смерть друга. И она втянута в расследование философско-религиозного учения, его возможных концептов, которые могли привести к смертям своих адептов. Будет ли это неразгаданной превратностью жизни, с которой нужно смириться или же может они смогут найти разгадку Бытия, выйти, как мечтал Кит, за пределы ограничений – Лили не знала. Лиаму же хотелось, чтобы этого всего не было, или чтобы не было мыслей, или чтобы было все просто и понятно, или как угодно, но без его участия. И бессильный вопрос – почему я?
- Лили, ты смогла выяснить что-нибудь о символах с фотографий полиции?
- Да, немногое. Это каббалический алфавит.
- Я где-то читал, что ритуалы с использованием крови проводят для увеличения силы магического действия. А что если там была кровь не только Кита? А еще и понемногу всех остальных участников ритуала? Что мы получаем на выходе? Могла ли полиция это не обнаружить? Или скрыть?
- Чтобы судить об этом, нужно хотя бы предполагать цель проводимого ритуала, и только потом уже подбирать подходящие по смыслу возможные методики их достижения. И даже в этом случае мы можем ни сколько не приблизиться к пониманию сути. Полиция не могла не обнаружить чужой крови. Скрывать и вовсе смысла не вижу.
- Они ходили по его крови в ботинках… Почему?
- С точки зрения магического обряда, они привнесли грязь…
- Хотели показать, что смерть – лишь тлен и прах? Может намеренно усиливали черноту обряда? Может они и в самом деле сатанисты?
- С другой стороны, выходит, что они убили парня, сняли ботиночки и пошли по домам. Что-то не сходится.
- Кстати о фотографиях. Я еще не пропускала фотографии через фильтры фоторедактора – там трудно разобрать среди потеков и идентифицировать надписи, но кое-что я нашла. Тело лежало внутри изображения дерева сефирот. На крови изображены знаки в магическом начертании. Над левым плечом – Ламед, еще она имеет значение жертвы или насильственной смерти.
- Кита не убивали!
- Откуда такая уверенность? Говоря юридическим языком, у нас есть место преступления – заброшенный пансион в черте города, недалеко от университета, у нас есть труп мужчины, умершего не своей смертью от многочисленных резаных ран, которые априори он нанести себе сам в таком количестве просто был не в состоянии.
- Он занимался восточными философиями и практиками. Я уверен, что он был в сознании практически до самого конца.
- Даже когда он уже был без сознания, остальные могли вызвать службу спасения и Кита могли откачать. А бездействующих в данном случае уже можно рассматривать как соучастников. И все же я настаиваю, что Кит физически не мог нанести себе сам столько резаных ран, начертить на собственной крови все эти символы, потом прилечь на пол и ждать, когда придет просветление или чего он там ожидал от этого обряда. У нас только нет подозреваемых и орудия убийства.
- Я не хочу знать, кто его убил. Я хочу знать только, почему он этого хотел, - проговорил Лиам, наблюдая за окном движение ветвей деревьев на фоне пасмурного неба.
- А ты не задумывался, что Кит может оказаться не последней жертвой?
- Я считал Кита лучшим другом. Оказалось, что он даже не стал мне говорить, что у него какие-то проблемы или что с ним что-то происходит. Не сделал ни малейшего намека. От того ли что даже если бы он мне сказал, я бы не стал его останавливать. Или он опасался, что стану. Он имел право на собственный выбор, каким бы он не был…И мне безразличны те, кто сделает такой же выбор.
- Ты злишься, что он тебе не сказал. Злишься, что он ценил вашу дружбу меньше, чем ты.
- Лили, - почти шепотом произнес Лиам, - Мне нужно знать, почему он это сделал.
Лили кивнула, и решила, что можно продолжить тему о значках на фотографиях.
- Над правым плечом изображена Реш – пробуждение мертвого, возобновление. Около левого локтя Мем – коса, превращение человека. В ногах Цад – сумрак, заблуждение. При условии, что каждая из сефир имеет некое значение действия проявления, формирования, то изображение могут добавлять дополнительную смысловую нагрузку. Это похоже на заклинание, песнь, молитву. Но это лишь теория.
- А что означает каждая из сефир?
- А Интернет их знает! – невесело улыбнулась Лили. – Я посмотрю, может, найду кого-нибудь, кто в этом разбивается. Пока ничего определенного сказать не могу. Мне встречалась лишь книга француза Папюса по Каббале. Из всего, что там было написано, помню только крохотный кусочек о белой сефире. Она означает время, когда уже сделано все, и от тебя ничего не зависит. Например, ты едешь в автомобиле, на тебя по встречной движется грузовик. У тебя вдруг отказывают тормоза. И вот тот миг, когда ты не властен над ситуацией и есть сила белой сефиры. Грузовик может влететь в тебя на полной скорости и от тебя останется мокрое место, или вдруг сворачивает в кювет прямо перед столкновением.
- Или я успеваю открыть дверцу и выпрыгнуть из машины.
- Не уверена, но, кажется, тогда это уже не совсем она. Вот и все мои познания по Каббале.
- Гораздо богаче моих, - без малейшего ехидства заметил Лиам. – Ты знаешь, я все время пытаюсь представить себя на месте Кита...
- Получается?
- Нет.
- Хорошо.

На лекциях Лиам откровенно спал. Благо преподаватель был старенький и плохо видел. Лиам заметил за собой особенность, что на людях он чувствует себя гораздо лучше, чем в одиночестве. Гул множества голосов, чьи-то выкрики, частые всплески девичьего смеха. Их было много и никому не было до него дела. Краткие минуты лекционной дремы не приносили с собой кошмары – Лиам их считал драгоценнейшими мгновениями отдыха. С Лили тоже было спокойно, но она знала о Ките, а ребята с потока нет.
- Эй, новенький, ночь была интересной?
- Без сомнения. – Лениво огрызнулся Лиам на подсевшего к нему парня.
- Я – Дик. Ричард Дрейк. Мы познакомились в начале второго курса. Ты только перевелся.
- Ааа, филолог, Романо-германская группа. Помню. – Лиам с трудом удержался, чтобы не зевнуть. – Что ты делаешь на политологии?
- Надеюсь, что посещения засчитают за знания. И таких тут большинство.
- Как тебе Йель?
- Иногда бывает интересно, - неопределенно ответил Лиам, так чтобы не соврать. Да и не предполагал вопрос пространных объяснений. Не расскажешь ведь первому попавшемуся студенту, что у него ощущение, будто жизнь сошла с рельс и катится под откос. Про ощущение, что все не так. Про то странное чувство, которое возникает, когда он думает о Ките – обреченность с привкусом необратимости. Будто что-то не сделано, не сказано… Про то, что его вот уже четыре месяца мучают кошмары. Вот такой для него Йель.
- Возможно, тебе станет интереснее политология, если ты узнаешь, что наш престарелый мистер Керч, не просто профессор кафедры политологии, но и имел забавную карьеру дипломата в Югославии. Он проработал там более десяти лет, и даже находился на территории страны, когда американские ВВС начали бомбить военные базы и экономически значимые объекты. Подумай только – тот седой старик за кафедрой, возможно, является причиной смерти нескольких тысяч человек. Но вместо пожизненной уборки тюремных помоев, благопристойно протирает мысли юных студентов политическим устройством властных кабинетов и взаимоотношениями между правительствами стран. Не находишь такое обстоятельство любопытным?
- Я бы не сказал, что ты просто отсиживаешь здесь академические часы.
- Хм, - тихонько рассмеялся Дик. – Я стараюсь использовать время с максимальной пользой. И, кроме того, после окончания университета меня ожидает карьера пресс-атташе в американском посольстве Германии – изучение подобных любопытных фактов и профильных дисциплин формирует собственный подход по вопросам, связанным с будущей профессией.
- Слишком самоуверенно звучит, не находишь?
- Я нахожу, что на сенатора Элиота Дрейка вполне можно положиться, - ехидно улыбнулся Дик. – Кроме того, большая политика – это игра. И если ты знаешь правила функционирования системы, то знаешь и тайные проходы, потенциальные защитные механизмы, тогда не обязательно иметь пароль для входа. Ты ведь юрист, значит, догадываешься, насколько система несовершенна и не отлажена. Потребуются годы филигранной шлифовки, чтобы система стала адекватной. И это уже задача нового поколения профессионалов. Нашего с тобой поколения.
- Хочешь изменить мир? – устало спросил Лиам.
- Мир меняется сам, остается только направлять его в нужную сторону.
- И кто же определяет, которая сторона нужная?
- Вектор всегда задавало не большинство, а те, кто имеют коды доступа.
- Хочешь поделиться секретами, если подпишу договор о продаже бессмертной души?
- О, нет! Это уже прошлый век. Дьявол больше не торгует душами, дьявол торгует идеями. Взгляни вокруг – идея свободы ограничена принципами государственности, и равноправия, идея потребления – ограничена экономией ресурсов и системой оплаты труда, идея обретения божественного понимания – саморазвитием личности, тленностью физического тела. Заметь, одна идея порождает целые системы, процедуры, алгоритмы сдерживаний и противовесов. Идеи, точнее информационные потоки и есть мир. Мы влияем не на мир, мы изменяем информацию.
Мистер Керч закончил лекцию, студенты начали расходиться, поднялся и Дик.
- Приятно было побеседовать. Увидимся!
- И где у вас тут конопляное поле находится? - пробормотал Лиам себе под нос так, чтобы никто не услышал.
.
- Лиам, слушай. Мне припомнилось вот… Ты говорил, что-то по поводу новой влюбленности Кита. А кто она? Ты ее знал? Может, если выйти на нее она, сможет сказать что-то, что не известно нам.
- У Кита не было девушки. Он как-то говорил, что живые, плоть, есть тлен. И как разлагается тело, так со временем, дух, заключенный в изгнивающую темницу пропитывается разрушением и распадом. И потому любовь может быть лишь вне рамок плоти. Касание душ в тонких сферах…
Лиам замирает на полуслове, вздрагивает, словно сбрасывая с себя наваждение.
- Девушку бесполезно искать. Ее не было.
- Он мог не сказать тебе, по секту ведь он умолчал...
- Тогда бы ко мне пришла она, а не ты.
- Ты о чем?
- Половина души любимым.

Лили указав взглядом на часы и напомнив о «храме гениальности» профессора Кжиштофа Гретца, оставила Лиама в интернет-центре. Американец с чешской родословной и еврейскими корнями, профессор Гретц вел курс финансовой аналитики и проектирования, в принципе, для студентов юридического факультета, находящийся в области свободных и по большому счету заменяемых на любой другой. Однако, Лили считает ценной любую информацию, приближающую ее к должности корпоративного юриста. Впрочем, Гретц – виртуоз академической мысли, славился неординарными лекциями и методикой начитки научного материала, а также довольно забавной системой логических построений, не забывающий своим студентам повторять, что «гениальность происходит из расширения сознания и выхода за рамки, установленные тиранией интеллекта».
У самого Лиама еще полтора часа люфта времени до следующей пары. Изучение основ Каббалы стало еще одной практически невозможной для освоения ступенькой. Слишком уж непривычно и незнакомо. Да и исследования ученых относительно каббалической символико-магической системы порою размыты, сдобрены изрядной порцией словесного мусора, прикрывающего истину якобы тайной, а де факто откровенную слабость авторов в изучаемой теме. И все же это единственный путь к пониманию произошедшего с Китом. Лили, с ее способностью к синтезу знаний и способностью многое сводить в одно, все же не имеет эмоциональной связки со всем произошедшим. И потому может анализировать спокойно и бесстрастно. Но для нее это просто игра, она не осознает в полной мере, что это живые люди, а не детективный сериал по ТВ, где кровь получили из бутылки дешевого кетчупа, трупы оживают и улыбаются после отснятого дубля, мистика появится лишь после монтажа и озвучки, а снящиеся после просмотра кошмары – чересчур чувствительная нервная система, доведенная до истощения стрессом городской жизни.
Однако, чем больше Лиам углублялся в изучение Каббалы, тем явственней ощущал, что ищет Бога. В конечном счете, этот Бог вовсе не некая разумная религиозно-эгрегорная единица или энерго-информационное множество вроде хроник Акаши. Это первопричина, генезис логично-иррационального существования, функционирования и трансформации всего существующего видимо-материального и потусторонне-мистического. У него складывается ощущение, что если он найдет разгадку смерти Кита, то там, в конце пути, встретит этого Бога, который скажет – «ты нашел меня, и я – это ты».
- О, Кит, верно, это уже подступающее безумие, - едва различимым шепотом произносит Лиам, опускает голову на сцепленные в замок кисти. – Я должен понять почему.
Если принять за константу, что древо Сифирот не было изменено в угоду кровавому ритуалу, а нанесенные вместо названий Сефирот буквы имеют смысл, то выходит нечто, по сути, напоминающее магическое заклинание:
Понимание посторонним непостижимо
Власть Старшего отсекает никчемные мысли
Волей принесена в жертву жизнь
Энергией для трансформации станет сила крови
Принеся жертву, победа несомненна
Цель оправдывает средства
Мертвый вернется сквозь пространство и время
Изменить живых и восстановить справедливость
Кармическая память отменена
Заблуждаются те, кто считает меня мертвым.
Лиам закончил записывать и отправился ставить книгу на полку. Он изучал корешки книг, когда в горло впились чужие пальцы.
- Прекрати совать нос, куда тебе не нужно. Или ты станешь следующим. – Злой шепот тек ядом. – Ты все понял?
Лиам чувствовал, что еще немного и он начнет задыхаться. В глазах уже потемнело, когда хватка исчезла. Лиам упал на колени, судорожно пытаясь отдышаться.
«Жизнь прекрасна. Каждый прожитый день…» Лиам поставил на мобильник эту мелодию, когда перешел в Йель, чтобы забыть и чтобы помнить, не иначе. Жизнеутверждающие звуки пришили болью позвоночник, Лиам согнулся пополам, пытаясь усилием воли подавить неприятные ощущения.
- Лили, Гретц в синагогу ушел? – выдавил Лиам в телефон.
- Мне пришло сообщение от оператора сотовой связи.
- Не забудь пополнить счет.
- Мой счет в порядке, а с оператором чертовщина. – Только сейчас Лиам понял, что у девушки дрожит голос, и она находится на грани нервного срыва.
- Лили, успокойся, что было написано?
- «Он был один, бесформен и не похож ни на что. Кто мог бы постичь Его таким, каким Он был тогда, до творения, если Он не имел формы?»
- Это реклама нового фильма. Или книги. Да мало ли что они там рассылают.
- Нет. Там была только эта фраза. Это Кит, да?
- Это Бог.

@темы: пыль параллельных дорог/рассказы

Комментарии
2012-04-13 в 19:43 

S is for Sibyl
"Мне всё кажется, что на мне штаны скверные, и что я пишу не так, как надо, и что даю больным не те порошки. Это психоз, должно быть." А. П. Чехов
Какое претенциозное название)
Чрезвычайно интересно, прочла на одном дыхании. И Джастин великолепный, надеюсь он еще появится
Сюжет захватил, интереснейший зл который не терпится собрать))

2012-04-13 в 19:47 

Джась он вроде бога, его нет и он есть во всех моих вещах. спасиб, что прочитала)
пртенциозное, да нет, я бы не сказала. они просто пытаются нати что-то за пределами разумного, иное.
одна из очень с трудом пишущихся вещей(((

2012-04-13 в 19:51 

S is for Sibyl
"Мне всё кажется, что на мне штаны скверные, и что я пишу не так, как надо, и что даю больным не те порошки. Это психоз, должно быть." А. П. Чехов
Хийя, хм, по моему такие вещи могут помочь самому автору найти что-то.
Надеюсь что скоро тебя посетит откормленная крылатая Муза))
Причем сам рассказ читается легко) там заваруха в стиле Дэна Брауна, только ваша разница состоит в том, что он графоман а ты нет)))

   

главная